Loading...

На главную страницу сайта





Выбрать регион
Выберите категорию

Отец оставил ребенка в лесу умирать, а волчица его вскормила



Первенец у Михаила и Анны родился в конце голодной весной 1933 года. Никто не запомнил точную дату рождения, было как-то не до того. Если по правде, то мало кто надеялся, что Коля выживет, потому и не сделали пометку об этом дне.
В сельсовете тоже особо не заморачивались с рождением ребенка. Здесь давно уже не вели счет не только нескольким новорожденным за зиму и весну, но и десяткам погибших. Да и зачем их записывать, если все равно умрут. А звать позже стали Колей, потому что родился где-то накануне дня святого Николая. Один раз в несколько дней Григорий Кавка на своей гнедой кляче, которую своими руками год назад отвел в колхоз, зимой на санях, а теперь уже на телеге, объезжал все улицы села, заходил в каждый дом и собирал умерших и отвозил на кладбище в яму. Когда яма заполнялась трупами доверху ее заворачивали и копали новую. Сегодня яму выкопать не трудно, говорил Григорий, вот зимой было копать, хоть плачь В какой-то длиннющей, грубой одежде с остроконечным капюшоном на голове, он как был посланник с того света. Отупевший от количества покойников, с безумными глазами, неразговорчивый по природе, Григорий наводил ужас на всех, кто еще жил в этом мире. А непослушных детей в селе еще до сих пор пугают не каким мифическим, сказочным персонажем, а Григорием ...
- Вот не будешь слушаться, придет Григорий и заберет тебя на телегу, или на сани.
И это было гораздо действеннее любого Бабая, Яги или другой нечисти. Люди вздрагивали от страха, когда слышали за воротами стук копыт и скрип колес. Накинув на плетень вожжи он заходил во двор, стучал рукояткой кнута в окно. Затем брался за ручку двери, звучал щелчок, похожий на выстрел. Не закрывая входную дверь, чтобы в сенях на ощупь не находить засов комнатных дверей, заходил без разрешения в комнату. Он уже знал, в котором доме его будет ждать покойник сегодня, а в каком завтра или через неделю. Не здороваясь и не обращая внимание на еще живых, молча направлялся к топчану, на котором лежал мертвец и, не спрашивая разрешения, брал его под мышки и тащил его к двери. Босые ноги покойника волочились по полу, словно хотели зацепиться за родной порог, а потом оставляли последнюю борозду во дворе. Убитая горем и задурманенная голодом семья молча и равнодушно наблюдала за этим действом. Самым трудным было перебросить покойника через бортик телеги. Хотя они были похожи на скелеты и весили не больше козы, грузить их на телегу самому было довольно трудно. Другое дело зимой на сани или маленьких детей ...
Усадьбу Михаила и Анны Григорий обходил давно. Еще зимой вывез на кладбище Теклю, мать Михаила. А детей у них не было, поэтому не было необходимости лишний раз посещать, ведь оба еще выглядели довольно прочными. Старуха же отказалась есть, да и есть было бы что. Уже перед смертью призналась, что не захотела быть лишним едоком из-за того, что Анна ждала долгожданного первенца. Поэтому придумала себе болячку, которая якобы не давала ей возможности глотать.
Михаил особенно заботливо опекал жену, и когда она сказала, что начались схватки, как мог быстро позвал сельскую повитуху, бабу Горпину. Повитуха, будто призрак, где-то через полчаса беззвучно появилась в дверях. Сухая, как щепка, вся в черном, казалось что это сама смерть пришла за кем в дом. Жалостливо, даже показалось осуждающе посмотрела на обоих, будто хотела сказать что недобрый час они выбрали для рождения малыша. Но потом взглядом себе и ответила, глядя на образа, - что на все воля Божья. Перекрестившись и прочитав молитву и еще какие-то, только ей известные заклинания, велела Михаилу подать полотно и теплой воды. Полотно Михаил достал из сундука, все было давно приготовлено и связано в узел. А дождевую воду, нагретую на солнце, зачерпнул ведром в кадуб и налил в корыто. Потом еще принес ведро воды и поставил на лавку. Греть воду в печи не было возможности, так как не было огня. Последний раз печь горела где-то неделю назад, когда удалось поймать в деревушке куропатку. Ее запеченную тушку, величиной с кулак, Анна съела вместе с косточками, растянув почти до сегодняшнего дня.
Рождения ребенка Михаилу пришлось долго ждать во дворе и об этом событии сообщил крик, послышавшийся через окно. Забежав в дом и едва дождавшись, когда Горпина обрезала и завязала пуповину, принял в пелену мокрого малыша на руки. Сын! - Показывал его измученной и совершенно исхудавшей Анне. Малыш как-то хрипло толи плакал, толи кричал и затих лишь тогда, когда Анна прижала его к груди. Горпина вытерла пот со лба роженицы, дала советы, как ухаживать и кормить малыша и вдруг замолчала и долго что-то шептала беззубым ртом. То молилась, то снова читала какое-то заклинание, а потом махнула рукой, будто отгоняла злые мысли. После собрала в горшок место, которое отошло с рождением малыша и исчезла так же беззвучно, прихватив с собой тяжелую миску ...
Анна после родов превратилась в тень. До родов живот скрывал ее осунувшееся состояние. Оставалось только удивляться, как она смогла выносить и родить такого довольно упитанного мальчика. Но если в утробе ребенок развивался за счет организма матери, то после рождения это стало невозможным. Теперь матери надо было прокормить себя и малыша. Того мизера пищи, если это можно было назвать едой, которую Михаил старался найти, не хватало даже для одного. Поэтому вскоре молоко у Анны исчезло совсем. Ее грудь, которая после свадьбы не помещались в большой Михайловой ладони и которую он так любил ласкать и целовать, теперь стала похожа на сморщенные кожаные мешочки.
Малыш хотел есть и постоянно кричал и плакал. Анна прикладывала его к высохшей груди. На мгновение он затихал и брался неистово сосать. Анне казалось, что он из нее вытягивает все жилы. Но через мгновение он уже снова кричал и плакал. От этого можно было сойти с ума.
Через пару недель малыш уже не кричал, а только хрипел. Анна поила его каким-то непонятным компотом из гнилых прошлогодних яблок и смачивала водой потрескавшиеся губы. Ребенок похудел настолько, что на него невозможно было смотреть. Только большие синие глаза, затянутые поволокой, просили есть, а потом и их мальчик перестал открывать.
Когда уже не стало сил смотреть на эти мучения, Анна однажды сказала Михаилу:
- Умоляю, не отдавай нашего сына Григорию!
На второй день, чтобы не видеть как умирает их сын, Григорий взял худенькое тельце, укутал его в какую-то дерюгу и отнес в лес, что был у них за городом. Ребенок почти не подавал признаков жизни. Положил малыша под кустом орешника на густой мох, помолился и вернулся в дом. Проплакав в объятиях друг друга весь вечер, на второй день Михаил взял лопату и чуть побрел в лес хоронить первенца. Малыш лежал так же, как и положил его Михаил и не подавал признаков жизни.
- Наверное уже умер, - подумал Михаил. Но когда взял сверток на руки почувствовал, что тот дышит. - Еще жив, - подумал он.
Малыш вроде как крепко спал или был без сознания. Ну что же, по-видимому еще не пришло его время. Положив малыша на место, взял лопату и побрел назад. На взгляд Анны кивнул: Еще не умер!
Слезам, которые беззвучно текли из глаз жены, он не мог ничем помочь. Чтобы не резать сердце, Михаил пошел хоронить сына через день. Ведь больше протянуть на этом свете тот уже не мог. И на его удивление малыш был жив и Михаил уже был убежден, что он спит. Ведь явно слышалось равномерное сопение, да и казалось, что изменился цвет кожи на лице, с землистого на светлый. Не понимая, что происходит, Михаил помолился над сыном и все же оставил его в лесу. Дома он поделился увиденным с женой. Анна была не в силах подняться с постели. Но эта новость будто пробудила в ней жажду жизни и подарила надежду.
В следующий раз Михаил пошел в лес без лопаты. Что-то ему подсказывало, что малыш будет жить. И действительно увиденное поразило его! Малыш лежал раскутанный и дрыгал ногами и руками. Больше всего удивило, что он опорожнился. Кто же его мог накормить в лесу и чем? Но мальчик выглядел оживленным, хотя и очень худеньким. Это выглядело настолько неправдоподобным, что Михаил отказывался верить увиденному, но обтерев малыша сорванными листьями и зеленью решил все же оставить его на этом же месте. Состояние малыша медленно улучшалось день за днем. Он набирал вес и единственной неприятностью можно было считать укусы комаров. Поэтому Михаил решил узнать, кто подкармливает их сына и однажды устроил засаду.
Каково же было его удивление, когда на рассвете он увидел тень, мелькнувшую у куста. Он не верил своим глазам.
Покормить их сына пришла ... волчица! Она улеглась около него, а он привычно стал ее сосать. Накормив малыша, волчица поднялась, посмотрела в сторону Михаила и исчезла. Видимо она чувствовала что за ней наблюдают! Увиденное настолько поразило Михаила, а по его рассказу и Анну, что они решили никому об этом не рассказывать и сына оставить в лесу. Ведь кормить его дома все равно было нечем ...
Через несколько недель уже появились первые ягоды и овощи. Призрак голода отступал. Анна полностью встала на ноги и они решили забрать мальчика из леса в дом. Малыш за это время сильно окреп и выглядел вполне здоровым, а у Анны снова появилось молоко ...
Прошли годы и из этого малыша вырос крепкий казак. Сильный и ловкий. И лишь одно выдавало его невероятную историю. Когда он подходил к селу, собаки в селе начинали завывать как сумасшедшие. А в его присутствии все собаки прятались в конуру ...
Этот случай имел место в с. Красное Тывровского района Винницкой области.
Мирослав Вересюк.

01.10.2016
Просмотров: 104


Расширенный поиск

Реклама